Содержание «Ригведы» очень во многих случаях оказывается непонятным или понятным лишь отчасти современному читателю-непрофессионалу (впрочем, то же можно сказать и о ведийском тексте в связи со специалистами-ведологами) — слишком велик разрыв во времени и в культурной традиции, слишком многое утрачено. Исследователи Вед, комментаторы и переводчики пытаются, если не ликвидировать, то, по крайней мере, сократить этот разрыв, и в этом направлении за полтора столетия достигнуты, бесспорно, очень значительные результаты. Тем не менее сравнение наиболее авторитетных (в частности, последних по времени) толкований «Ригведы» показывает, что расхождения между учеными в понимании очень многих мест (от отдельных форм, слов и фраз до крупных фрагментов текста, иногда вплоть до гимна) продолжают оставаться, а иногда они даже умножаются. Причины этих расхождений понятны. Они связаны с трудностью понимания многих грамматических форм и конструкций, значения слов и выражений, с неясностью некоторых текстологических проблем (так, в ряде случаев предлагаются новые варианты членения слитного текста-самхита на отдельные слова, в результате чего меняется понимание соответствующего отрывка текста), со сложностью ритуальных, мифологических и даже бытовых реалий. Наконец, многое в содержании и форме гимнов ускользает от внимания читателя, если ему не раскрыта та магическая игра словом, которой так любили предаваться ведийские поэты и ради воздействия на богов и иногда ради чистой, бескорыстной игры словом. Но и помимо этой игры словом, ведущейся по твердым, но остающимся в тайне правилам, существует глубокий эзотерический пласт, который был доступен только посвященным и, следовательно, оставался скрытым для рядового ведийского ария. Не случайно, что «Ригведа» стала предметом комментаторских спекуляций очень рано, и между Брахманами, одним из ранних периодов ведийской экзегезы, и самым знаменитым из индийских комментаторов «Ригведы» Саяной (XIV в.) лежит огромный по длительности период толкования и осмысления гимнов. Европейско-американская традиция изучения и перевода Вед с самого начала не мыслила возможности передачи текста «Ригведы» без подробного, весьма специализированного и многопланового комментария. Любой перевод «Ригведы» (кроме самых популярных и полностью безответственных) нуждается как в своем абсолютно необходимом продолжении в таком комментарии.
Естественно, что и здесь, в связи с первым полным переводом «Ригведы» на русский язык, комментарии необходимы — тем более, что возникают дополнительные проблемы, связанные с переводом именно на русский язык и с тем, что этот последний по времени перевод должен учесть те новые точки зрения и толкования, которые появились за последние десятилетия и еще не были учтены в переводах памятника на другие языки. В следующих далее комментариях приводятся варианты перевода, буквальные значения форм, слов и выражений, спорные случаи членения текста, мифологические, ритуальные, бытовые, исторические реалии и т. п. Особое значение придается тем отличиям, которые есть в предлагаемом переводе по сравнению с полным немецким переводом К. Гельднера и частичным французским переводом Л. Рену (далее обозначаются как: Гельднер, Рену). В ряде случаев приводятся варианты переводов или толкований как крупнейших авторитетов старых времен (А. Людвиг¹, Г. Ольденберг и др.), так и новейших исследователей. Последним уделено особое внимание, поскольку результаты их исследований не вошли в библиографию работ по ведийской филологии, использованных Рену, и не отражены в его переводах. При составлении комментариев известной точкой отсчета был фундаментальный текстологический компендиум Г. Ольденберга². Не раз в комментарии даются отсылки к основным лексикографическим источникам — Малому Петербургскому словарю санскрита³, Словарю к «Ригведе» Г. Грассмана⁴, а также к «Этимологическому словарю» М. Майрхофера⁵.