Курс «Сакральная география Индии» · Вводное занятие

Сакральная география Индии

Лектор: Сергей Викторович Щербак

Институт исследования санскрита · Общество ревнителей санскрита
Февраль 2026 – июнь 2026
25 февраля 2026 · Ведущий: Марцис Гасунс · Видеозапись: YT/RT

Вступительное слово YT/RT/AU

О курсе и лекторе YT/RT/AU

Лекция YT/RT/AU

Хорошо. Буду в начале каждой лекции напоминать содержание предыдущих. Итак, название курса кажется интуитивно понятным, хотя это немного не так. Слово «география» сразу наводит на мысль об естественных науках и каких-то закономерностях. «Сакральная» — о прикосновении к тайнам. Но «Индия» здесь самое определенное понятие. Это культура Индии — все культуры, которые в нее входят и каким-то образом синхронизированы друг с другом. У нее есть огромное влияние в мире, она распространила его очень давно. Представьте, что огромный валун брошен в воду и круги расходятся по ней. Именно так существует понятие «большой Индии», которая впитала в себя метафизические, философские, культурные и социальные аспекты жизни. Такой была Индонезия когда-то, такова Юго-Восточная Азия — Мьянма, Таиланд, Камбоджа.

Нужно все же уточнить, в чем состоит первоначальная гипотеза курса. Она достаточно проблематична с научной точки зрения, хотя наш курс в принципе не будет выходить за рамки науки. Мы будем допускать предположения и метафоры как инструменты, возможно, поэзию — потому что она настраивает нас на другой ритм. Но ни в коем случае не популярную эзотерику, не доморощенные мифы и современные интерпретации в духе теософии и прочих оккультных дисциплин.

Это научная область, которая описывает то, как организовано пространство религиозного опыта. Под «пространством» здесь понимается пространство воображения, которое координируется с реальным ландшафтом — с полями, реками, морями, океанами, горами. Но эта координация сложная, нелинейная, без прямой синхронизации. Можно видеть горы и при этом видеть не горы, а бога или богов. Вот так может быть устроен опыт.

Все это касается названия курса и его темы. Гипотеза же состоит в том, что человеческая культура — вторая природа — каким-то удивительным и очень непростым образом оказывается связана с ландшафтом, с пространством, в котором разворачивается жизнь человека. Это пространство буквально-географическое — те самые горы, та самая равнина или пустыня. Созвучие между ландшафтом и культурой есть, оно едва уловимо и не может быть легко доказано научно: наука еще не сумела подойти к доказательству этой связи. Хотя есть разные опыты: например, опыт Монтескье, считавшего, что ландшафт обусловливает социальное поведение, — так называемый географический детерминизм. Существуют и другие концепции, например, концепция Льва Николаевича Гумилева, который тоже попытался решить этот вопрос по-своему.

ВЕДУЩИЙ: Я Гумилева процитирую, не удержусь. Он говорит: «Ландшафт — это не фон, а активный фактор этногенеза».

Гипотеза: ландшафт и культура YT/RT/AU

Безусловно, да, он интуитивно прав. Но дело не только в том, чтобы откликаться на интуицию, — дело в способе доказательства подобных идей. На самом деле я такие идеи коллекционирую, их накопилось довольно много.

Пример: Япония YT/RT/AU

Допустим, перед вами слайд с контурами Японии. Это островное государство, культура которого завершена: ей много столетий, и у нее есть своя акцентуация. Она совершенно отчетливо связана с островным сознанием. Островов много, но Япония каким-то удивительным способом воспринимает свой контур — границу суши и моря — не как границу стихий, а как рамку, внутри которой все должно быть завершено. Аспекты японской культуры именно таковы: это миниатюрное, это способ миниатюризировать различные феномены жизни, которые завершаются через определенного рода метафоры. Перед вами знаменитый Сад камней кайсэки, в котором камни символизируют горы, а песок — воду. Завершенность в японской культуре достигается через минимализм. Таково же устройство бонсая — дерево в миниатюре, уход за которым есть своеобразная медитация на завершенность процесса. Или вот способ организации поэтического творчества — хайку: миниатюрные сюжеты, короткие стихотворения, завершающиеся в 17 слогах, в которых — глубинная связь природы и мировоззрения человека, и времени — того самого мгновения, в которое хайку произносится.

Пример: Египет и Междуречье YT/RT/AU

Такие примеры созвучия культуры и ландшафта можно находить и в древности. Например, всем нам хорошо известна история древних цивилизаций Египта и Междуречья. Центром культурной и хозяйственной деятельности была река. Здесь показан Нил — его фотография из космоса; видна зеленая полоса вдоль русла, позволявшая выращивать урожай. Интересно, что в Средиземноморье — в Египте, Древнем Вавилоне, Шумере — реки разливались синхронно, в одно и то же время, вплоть до дней: было известно, когда произойдет разлив Нила. Поскольку это явление регулярно повторялось каждый год, сформировалась определенная мифология и метафизика, в которой центральным элементом стал умирающий и воскресающий бог. Жизнь — хозяйственная, религиозная и культурная — была сосредоточена вокруг разлива рек, и культура откликалась на то, что случалось с ландшафтом.

Таких примеров можно привести много из разных областей, разных культур. Можно объяснить древнегреческую культуру, исходя из ее ландшафтной организации: полисная система возникает внутри межгорных долин. Горные хребты разделяли побережье Эгейского моря на изолированные долины, и в каждой формировалась своя полисная культура, отличная от других — в том числе по ландшафтным соображениям. Эти культуры начинали конкурировать между собой: так возникала агональность, соревнование — и собственно развитие древнегреческой цивилизации. Можно рассказать о культуре Голландии, которую периодически затапливает и организация социума откликается на это; о культуре острова Бали, организованной вокруг вулкана; о скандинавской мифологии, в которой Рагнарек — это своеобразная полярная ночь, накрывающая все живое; о Сахаре, о Китае с его централизованной цивилизацией, где император должен был управлять, синхронизируя работу тысяч деревень в долинах Хуанхэ и Янцзы.

Подобного рода соответствий мы можем найти очень много, но нас интересует прежде всего предмет нашего исследования — культура Индии. Давайте переключимся на небольшой видеосюжет, в котором показано, как формировался Индостан и к чему это привело. У подобных больших тектонических сдвигов существует большая и плодотворная инерционная память, поэтому то, что вы сейчас увидите, делает Индию своеобразным отдельным организмом в контексте всего земного ландшафта.

Видео: формирование Индостана YT/RT/AU

То, что вы видите, — это разделение суперконтинентов Лавразии и Гондваны, произошедшее в конце кембрийской эпохи. Главное: Индия отделилась от Гондваны и двинулась в сторону Лавразии с определенной скоростью. Самое интересное — она продолжает двигаться в этом направлении. Формирование Гималаев — результат этого движения.

Индия: изоляция и инклюзивизм YT/RT/AU

Индия присоединилась к Лавразии, но сохранила свою изолированность благодаря почти непроходимым Гималаям на севере. Эта изолированность привела к особенностям культуры — к ее замкнутости в хорошем смысле. Конечно, на протяжении всей известной нам истории Индия впитывала в себя разного рода завоевателей: ей интересовались все, последними были британцы, организовавшие Ост-Индскую компанию и превратившие ее в колонию. Тем не менее Индия сохранила глубинное культурное содержание. Это можно передать словами Макса Вебера о «расколдовывании мира», происходящем в связи с развитием науки: Индия избежала расколдовывания, сохранив самые древние, хтонические, культовые, мифологические, ритуальные практики и продолжает их хранить.

При этом Индия, конечно, сама изменялась. Американский религиовед и санскритолог Шелдон Поллок систематизировал это, сказав, что Индия пережила этапы брахманизации, санскритизации и исламизации — внутренние увлечения, к которым она тяготела. Внешние завоеватели тоже пытались ее изменить, но для Индии это не оказалось роковым: она выработала своеобразный культурный иммунитет на подобного рода инвазию. Способ интерпретации, который Индия изобрела в связи с воздействием различных культур извне, можно назвать одним словом — инклюзивизм. Она впитывала в себя все возможные влияния и адаптировала их, выдавая за собственное содержание. В отличие от эксклюзивизма, когда культура не принимает никакого влияния извне и всячески сопротивляется ему.

Что касается исторических периодов: можем выделить культуру долины Инда — культуру Харапп, это древность, бронзовый век, от трех тысяч лет до нашей эры. Можем выделить цивилизацию долины Ганги, начавшую формироваться в середине первого тысячелетия до нашей эры. Завоевание Александра Македонского привело к формированию ответа — больших государств, таких как Магадха на северо-востоке Индии. Не упомяну об арийском завоевании Индии — вторжении индоевропейских племен с севера: оно оказало огромное влияние, но в науке спорят два лагеря — сторонники и противники этой идеи, и европейская индология долгое время была сторонницей инвазионизма. Добавим буддизм, начавший формироваться в V–IV веках до нашей эры и перекроивший Индию в соответствии со своими представлениями; буддийские государства, коррелировавшие с внешними захватчиками — бактрийцами, индогреками. Среднеазиатские завоевания, начавшиеся с нашествия белых гуннов, — и дальше все новые завоеватели. А начиная с VII века — ислам; к X–XI веку в Индии сформировалась мусульманская культура.

Все эти внешние влияния приходили волнами, но Индия оставляла свое культурное содержание нетронутым. Вот это удивительно.

Пандавы идут на север. Белый цвет YT/RT/AU

На следующем слайде — сюжет из последней книги Махабхараты. Когда закончилась битва на Курукшетре и установился мир в Хастинапуре, Пандавы — понимая, что следующий этап их жизни есть возвращение в Девалоку, к богам, — двинулись на север, к Гималаям. Вот они: впятером, и Драупади впереди, и собака Юдхиштхиры. Это восемнадцатая книга Махабхараты, тридцать четвертая глава: «Пандавы, оставив царство, двинулись на север, к белым горам, чьи вершины касаются небес. Там, где снег светлее луны, они нашли путь к освобождению — не через власть, а через отказ от мира».

Здесь нам на помощь, к нашей метафоре взаимодействия ландшафта и культуры, вступает цвет. Белый цвет — цвет гор и снега — в индийской традиции символизирует чистоту. Северный путь — путь кайвальи, освобождения — это не метафора, а географическая доктрина: если вы идете на север, вы идете к вечности. Белый снег — это чистота; что подтверждается многократно (даже цвет срединной полосы индийского флага об этом же, но об интерпретации флага сейчас говорить не будем).

Ландшафт уже предложил несколько решений: во-первых, движение к северу как направление; во-вторых, цветовое решение. Много ассоциаций, которые позднее лягут в основу многих космологических идей Индии.

Метафора реки: Ганга YT/RT/AU

И все же, для того чтобы понять Индию в качестве генерального образа, я бы предложил метафору реки. Перед вами Ганга — о ней в последующих лекциях будет большой разговор: о различных местах, связанных с этой рекой, о ее мифологии. Она оживет в нашем представлении и предстанет совершенно иной, нежели просто географическая данность.

Идею вливания в Индию различных культурных слоев можно помыслить как притоки. Вот они: начиная с самого северного пути, где Ганга спускается с Гималаев, где реки Алакнанда и Бхагиратхи образуют в местечке Дэвапраяг собственно Гангу как реку, — и дальнейшее течение, впитывающее все новые и новые слои. Вот таким образом можно представить себе многообразие культуры Индии, которая при этом сохраняет свое глубинное содержание: идею чистоты и очищения, метафору реки — переход на другой берег, освобождение, тиртхика, очищенный ее водами.

Идея тела в индийской культуре YT/RT/AU

Еще один из самых ключевых аспектов индийской культуры — идея тела. Мы обычно эту идею понимаем упрощенно: для нас тело — подчиненный инструмент, важнее жизнь духа. Этот дуализм сформировался в европейской философии давно и глубоко проник в нее. Жизнь Индии с телом и идеей тела связана не только мифологически, через генеральные сюжеты вроде Пуруши Сукты, — но и философски. Приближаясь к аутентичному восприятию Индии, мы вдруг понимаем, что за простой телесностью и простыми отношениями — питанием, тактильностью, прикосновением — стоит глубочайшая философская традиция. К сожалению, она очень плохо была отрефлексирована классической индологией, и только в постколониальных исследованиях, развернувшихся сравнительно недавно, мы видим изменение отношения к телесности. Я постараюсь предложить вам размышления об этом, опираясь на творчество некоторых индологов — прежде всего французских — о которых расскажу. Они предлагают переосмыслить идею телесности, и мы увидим Индию совершенно иной: не через призму европейского дуализма «дух — тело», а в другом измерении.

Пуруша-сукта и варны YT/RT/AU

Возвращаясь к сюжету слайда: генеральный мифологический сюжет Индии, сформировавший культуру, общество, иерархию и многие ценности, — это идея о вселенском жертвоприношении, совершенном в начале времен некой сущностью по имени Пуруша. Текст, соответствующий этой мифологеме, называется Пуруша-сукта; он входит в самую раннюю из самхит ведийского канона — в десятую мандалу Ригведы (позднюю по отношению к другим мандалам). Но он занимает критически важное место в мышлении и мифологии всего, что вышло из обаяния ведийской и затем брахманической культуры.

При этом жертвоприношении из тела Пуруши было рождено все мироздание — звезды, луна, солнце, земля, животные. Но самое интересное: человеческое общество разделилось в результате жертвоприношения на четыре части, соответствующие различным частям тела. Брахманы — те, кто вышли из его уст: они владеют священным словом. Кшатрии — из рук: их дхарма — управление, защита, война. Из бедер Пуруши родились вайшьи — агенты экономики: земледелие, скотоводство, производство. Наконец, шудры — из ног: различные профессии, как правило обслуживание трех высших варн, дважды рожденных.

Здесь очень важно понимать: в метафоре генеральной метафоры Индии как телесной — это не иерархия, а инструментальная принадлежность к единому телу. Из разных частей тела Пуруши рождаются разные инструменты его принадлежности к нему как к единому телу. Цвета здесь выбраны в соответствии с индийской символикой: белый — брахман, красный — кшатрий (кровь), желтый — вайшья (пшеница, поле), черный — шудра (ноги, ходящие по земле).

Против данной парадигмы выступали самые разные движения, рассматривая ее как иерархию и социальную несправедливость. Они выдвигали альтернативы, чтобы не оказаться в цикле насилия, — потому что эта система реально порождала и до сих пор порождает в Индии отношения насилия, поскольку метафора тела часто неправильно понимается даже в самой индийской мифологии. Я еще раз повторю: там, где тело божества становится телом социального организма, — оно не иерархично, а инструментально.

Джати и касты YT/RT/AU

Аналогичным образом можно размышлять и о так называемых кастах, или джати. Они устроены примерно так же: общество делится на профессиональные, этнические или религиозные сообщества, принятая в них эндогамия — браки только внутри одной касты, — они не наследуют других родов деятельности или религий. Религиозное общество Индии кастовое и таким в общем продолжает оставаться, несмотря на модернизацию и преобразования последних 80 лет — с 1947 года. Так или иначе, война всех против всех в кастовом обществе Индии наследует этой идее разделения на четыре варны. Но это тоже можно понимать как продолжение телесности: если правильно понимается принадлежность к своему рождению как принадлежность к телесности божества — не может нога стать рукой, не может палец стать глазом, — то где ты родился, в какой семье (джати и означает «рождение»), таким и оставайся, ибо противоречить божественному порядку опасно и для себя, и для общества. Такова генеральная идея, если мыслить Индию изнутри ее метафоры тела.

Идея телесности пронизывает все индийское общество — не только через принадлежность к частям тела Пуруши. Она распространяется на религиозные практики, восприятие, коммуникацию. В религиозных практиках она проявляется, например, через идею касания и прикосновения. Индийская культура очень тактильна: когда индуист приходит в храм, он стремится прикоснуться к мурти — телу божества, обойти все пространство скульптуры. Важен именно телесный контакт. Скульптуры божеств, мурти, бывают просто стерты от прикосновений рук благодарных бхактов — последователей. Идея телесного контакта удивительным образом оказывается важной для всех религиозных практик: божество не абстрактно, не располагается в каком-то инобытии — оно вполне телесно, оно воплощается. Отсюда и идеи аватар — прихода бога в различных телах.

Даршан и богиня Минакши YT/RT/AU

Перед вами образ мурти богини Минакши, которой посвящен храм в Мадурае на юге Индии, в штате Тамилнаду. Это огромная территория, ограниченная величественными башнями-гопурамами. Минакши — супруга Шивы, одна из ее субличностей, можно сказать. Верующие бхакты, пришедшие в храм, стремятся лицезреть ее мурти и обрести даршан. Даршан — это взгляд богини: простейшее объяснение — когда она проникает в вас и происходит прикосновение к божественной реальности. В храме Мадурая говорят, что после даршана Минакши твое тело становится ее телом — происходит синхронизация с феноменальной идеей связи с божественным образом. Такого даршана жаждут бхакты.

Сильвен Броке: «Тело в индуизме» YT/RT/AU

Здесь обращусь к творчеству одного из интереснейших индологов современности — Сильвена Броке. Его книга, вышедшая в 2019 году, так и называется: «Тело в индуизме». Он рефлексирует над телесностью как философией, предлагая взгляд на Индию совершенно иным образом — не через привычные нам европейские понятия и философские идеи. Это как образ цветка, который мы не замечали, не будучи внимательны к философии тела и касания: его бутон закрыт днем, а ночью он раскрывается и раскрывает не только свой облик, но и аромат. Вот примерно так Сильвен Броке подходит к феноменологии индийского образа тела.

Кормление богов YT/RT/AU

Телесность выходит за пределы лишь лицезрения образа и касания. Она заключается еще и в феномене питания. Богов кормят — и это не реликт каких-то отживших форм религиозного служения. Это практика, перерастающая сам феномен кормления и становящаяся наращиванием силы: когда мы едим сами, мы укрепляем организм; когда кормим питомцев, они поддерживают жизнь. Все растет благодаря пище — это не мои слова, это слова из Ригведы. Более того, существует утверждение: «Аннам Брахма» — «Брахма есть пища». Когда мы кормим божество, мы делаем его сильнее. Оно отвечает нам фактической связью. Мы можем его кормить — это совершенно другая идея, которая делает нас искренними в подобных проявлениях отношения к нему; это приводит к интимной связи. Перед вами ритуал кормления Кали в храме Кали в Калькутте.

Джаганнатха-Пури и 56 блюд YT/RT/AU

Видео: кормление в Непале YT/RT/AU

Все, что касается кулинарии и приготовления пищи для богов, — это огромная тема в индийской религиозной практике. Феноменальный пример — город Джаганнатха-Пури в штате Одиша (прежнее название — Ориса). Перед вами троица божеств: Джаганнатха, Баладева и Субхадра. Для них работает огромная кухня, в которой ежедневно приготавливается 56 различных блюд; кормят богов шесть раз в день.

Это место связано с вишнуитской мифологией, в которой Вишну понимается как распростертый по всему телу Индии: его туловище — то, что принимает пищу, — находится именно в Пури, там он спит и ест; голова его — в Бадринатхе на севере; ноги — в Дваракe на крайнем западе в Гуджарате; а сердце — в Рамешваре на юге, в штате Тамилнаду, там же, где мы только что виртуально были в связи с образом богини Минакши. Четыре места, где тело Вишну распростерто, — они охватывают всю территорию Индии. Это одна из сетей паломничества — так называемый чардхам: четыре города, четыре храма. (Есть и альтернативный северный чардхам, но об этом в других лекциях.)

Рамешварам YT/RT/AU

Приблизимся к сердцу Вишну — к Рамешваре. Это то, что вы видите: железнодорожный мост Памбан, своеобразный аналог нашего Крымского моста, соединяющий материк с островом. Раньше туда вела песчаная коса, но в 1962 году ее разрушило стихийное бедствие, и теперь маршрут пролегает через этот мост. В городе Рамешварам расположен храм Рамы. Говоря о Раме, мы обращаемся к вишнуитской мифологии: Рама — седьмой аватар бога Вишну, пришедший на землю в образе идеального царя. Приходя в этот храм, мы оказываемся в переплетении нескольких маршрутов: мы находимся в южной точке чардхама — в сердце Вишну. Но удивительным образом мы находимся и в шиваитском мире: шиваиты считают, что этот храм является одним из 12 важнейших мест шиваитского паломничества — джьотирлинг. Таким образом, вишнуитский и шиваитский миры пересекаются в этом месте.

Сети паломничества YT/RT/AU

Различные места, где расположены важные храмы разных традиций Индии, объединяются в сети. Перед вами схема великих джьотирлингов Шивы — об этом будет отдельная лекция. Если составить систематизацию всех возможных сетей паломничества, объединенных идеей божественной телесности, мы придем примерно к вот этой таблице. Она очень сложная, здесь далеко не все. В левой колонке — названия сетей. Здесь не только индуистские, но и буддийские маршруты, и сикхские, и джайнские — к ним мы тоже будем обращаться в этом курсе. Присутствует, например, сеть питх — мест, содержащих ту или иную часть тела богини Сати, супруги Шивы, погибшей в жертвенном костре; об этом — отдельный разговор в рамках темы шактизма. Поскольку презентация будет вам доступна вне времени лекции, вы сможете изучить ее внимательно. Я просто постарался систематизировать здесь что мог, но это далеко не все: нет, например, маршрута Рамы, связанного с его главным подвигом — освобождением супруги Ситы и победой над демоном Раваной.

Завершение лекции YT/RT/AU

Это все — многообразные миры Индии, которых мы коснемся. Очень надеюсь, что мне удалось донести некоторые важные идеи, касающиеся сакральной географии Индии как предмета нашего интереса. Предлагаю совместно размышлять над теми метафорами, которые были озвучены в ходе этой вводной лекции. Дальше мы будем идти по пути углубления, надеюсь, вместе с вами.

Вот, пожалуй, лекционную часть на этом завершу и с удовольствием послушаю ваши реплики, комментарии, вопросы.

---

Вопросы и обсуждение YT/RT/AU