Вконтакте: vkvideo.ru/video-88831040_456240386
Rutube: rutube.ru/video/de784f71a5ab9ea41883b68a8518ea00
Youtube: youtu.be/SyRdtOGQaak
Прослушать очную беседу Марциса Гасунса с Сергеем Пахомовым (с тайм-кодами).
Запись не авторизована. Автор лекции не несет ответственность за качество ИИ-транскрипта.
— Добрый вечер.
— Здравствуйте, Сергей Владимирович. Я хочу вас сегодня помучить.
— Попробуйте.
— И пораспрашивать про вас. А перед тем, как я порасспрашиваю, можете ли вы рассказать про себя, то есть, какой-нибудь вот абзац, с которого вы начинаете рассказ о себе?
— Пахомов Сергей Владимирович, 1968 года рождения. Преподаватель трёх вузов: РГПУ, РХ и СПбГУ. Достаточно давно в сфере высшего образования, ещё с конца девяностых годов. Так что преподавание — это моя основная работа. Плюс, разумеется, научная деятельность. Пишу статьи, редактирую книги, выпускаю разную литературу, хотя в последнее время стало поменьше. Есть административная работа и множество учеников. Как-то так.
— Учеников в области индологии или скорее в области эзотерики?
В последнее время в массе своей — из области эзотериологии, так я назвал эту область. Потому что у нас в РХГ очень много сейчас поступающих студентов, с которыми приходится много работать.
— То есть, это стало вашим основным направлением? Можно так сказать — или это скорее по совместительству?
— Одно из направлений. Тем более, что там я тоже читаю курсы, связанные с индологией — курсы эзотерических учений Востока, главным образом это индийский Восток. Но тем не менее, многое и другое затрагивается, в том числе западное.
— То есть, изначально ваша тяга была к индологии — или наоборот к эзотерике, и вы прятали её под обличием индологии?
— Нет, вначале я вообще интересовался Востоком в целом. Мне нравились тибетский, индийский, китайский и японский Востоки — четыре основных. Плюс суфизм и каббала. Потом всё это группировалось вокруг Индии, но не вся Индия интересует, а конкретные вещи, связанные с религиями, философией, мистицизмом. Потом, в силу ряда обстоятельств, стал заниматься и западными традициями. Сейчас пытаюсь совместить — с большим трудом, правда.
— Если брать хронологические срезы — древность, средние века или современность, что вам интереснее?
— Древность и средние века практически неотделимы, это очень плавно вытекает друг из друга. Я условный водораздел ставлю до начала колониального управления и после. До этого Индия была в основном традиционной. Крен интереса в основном на традиции до XV века.
— Вы не из Петербурга?
— Я живу в Петербурге с 1993 года, а сам родился в городочке Бологое — между Петербургом и Москвой, моя малая родина. В младенчестве родители увезли меня в Волгоград, там я жил до 1976 года. Затем семья переехала в Иркутскую область, в городок Усть-Илимск — это город моего детства, где я окончил школу и куда периодически приезжаю, там мама до сих пор живёт.
Дальше я уехал в 80-х, учился в Уральском государственном университете, побывал в армии в Ростовской области, пытался поступить в МГУ, Новосибирский университет и Приморский университет во Владивостоке — поступал в общей сложности семь раз, несколько раз успешно.
В 1993 году поступил в Санкт-Петербургский государственный университет. Пытался выбрать между четырьмя факультетами: восточный, филологический, исторический и философский. Хотел стать индологом, то есть, учился на философском факультете, потому что на восточный тогда был серьёзный конкурс.
— А отец и мать кем работали?
— Отец — инженер, выпускник Балтийского завода — сейчас Балтийский университет. Мать — литератор, занималась русской литературой. От неё, наверное, у меня гены гуманитарности и грамотности. Их влияние в этом плане было небольшим, но они не противились моему интересу к Индии.
— Коллеги понимают вашу сферу?
— Не очень. Мы все сидим в своих узких областях. Например, на конференциях по синтаксису мало кто понимает соседнюю терминологию, хотя область знания та же. Это характерно для страноведческих дисциплин, так как они изучают весь мир в миниатюре. Для философов, изучающих Индию, интересны связи, например, с экономикой или философией Запада. Индия — очень многообразная культура, невозможно охватить всё целиком.
— Вы учились в школах разных городов?
— Я учился в средней школе в одном городе — в Иркутской области. Это очень удалённый край: до ближайшего городка — 270 км, до столицы, Иркутска — сутки на поезде.
— Вы интересно рассказываете о становлении. Поступали на журналистику, историю, архивоведение, изучали биологию.
— Да, метался в выборе. В 1986-м году в Свердловске пытался поступить на журфак, но не взяли из-за преимуществ для военнослужащих. Поступил на историко-архивное отделение, целый год изучал архивы купцов Демидовых. Потом забрали в армию, служил, вышел в 1989 году.
После армии собирался поступать в Новосибирский университет на генетику, но не прошёл из-за сложных экзаменов по физике и математике. Работал рабочим на целлюлозном заводе, электромонтажником, дворником, грузчиком. Ездил во Владивосток и Москву, поступал в МГУ на философский факультет, где начал изучать восточные языки — сначала японский, потом тибетский, китайский и, наконец, санскрит — с 1997 года. Изучал санскрит у Владимира Гансовича Эрмана — ведущего индолога Петербурга.
— Он также читал курс по Бюлеру?
— Да, он преподавал по Бюлеру, и я учился по его изданиям. У нас в Петербурге традиционно признают только местных авторитетов.
— Вы упомянули, что вас замучила философия?
— Не совсем. В Индии все знания — религиозные, культурные, мифологические — тесно переплетены. Поэтому индийская философия — это сложная, многогранная смесь. Я ничуть не жалею, что пошёл по этому пути. Особенно благодаря моему научному руководителю Евгению Алексеевичу Торчинову.
— Расскажите про него, пожалуйста.
— Евгений Александрович был известен, собирал множество студентов на своих лекциях. Говорил так, что в голосе словно камешки, но ум у него феноменальный. Он горел своей темой — буддизмом, Индией, Китаем. Я был у него слушателем культурологического отделения, а затем стал его студентом, защитил диплом и поступил в аспирантуру к нему.
— Вы защитились по философии?
— Да, по философии. Хоть я культуролог по образованию, моя диссертация была по философии индуистской тантрической философии.
— Какие были сложности в аспирантуре?
— Чтобы изучать махаянский буддизм, нужно было знать китайский язык, но меня больше интересовал индуистский тантризм, где было мало исследований. Так что я сосредоточился на индуистской тантрической философии.
— Вы инициировали Торчиновские чтения?
— Да, в 2000-м году на базе философского факультета была открыта кафедра Востока, и мы с Евгением Алексеевичем продвигали изучение индологии, арабистики и китаистики. Я преподавал религиоведение и индийскую культуру.
— Кафедру потом разгромили?
— К сожалению, да. Кафедра была уничтожена в ходе оптимизации, несмотря на то, что она была крупным научным центром с богатыми коллекциями. Преподаватели расселились по другим факультетам, но индологов в вузе сейчас, по сути, нет. Мы продолжаем сотрудничать в общественных организациях.
— Есть ли конкуренция между востоковедческими институтами?
— В нулевые годы она была (из-за личных конфликтов), но сейчас ситуация более спокойная. Индология находится в упадке: отчасти из-за малого спроса среди молодежи, которая стала более прагматичной и ориентируется на рынок труда.
— Какие дисциплины наиболее важны для изучения древнеиндийской философии?
— Практически все курсы, связанные с индийской философией, важны, потому что охватывают разные аспекты. Особенно полезны курсы по малым религиозным философским системам — джайнизм, локаята, адживика, сикхизм.
— Насколько важно знать санскрит для изучения философии?
— Для студентов-индологов это исключительно важно, чтобы понять философию в оригинале, а не в переводах. Знание языка существенно облегчает изучение. Все российские специалисты по индийской философии владеют санскритом.
— Сколько сейчас в России философов-индологов?
— Они считаются редкостью — около 50-100 человек, включая учеников.
— Чем отличаются разные вузы?
— РХГ — частный вуз с большими возможностями для новых программ, РГПУ — государственный вуз с устоявшимися традициями, Герцен — первый год работы, пока изучаю специфику.
— Вы преподаёте обзорные курсы по западной философии, как это помогает?
— Это полезно для сравнения, поиска общих корней и развенчания стереотипов в понимании индийской философии.
— Вы являетесь председателем Международной ассоциации исследователей эзотеризма и мистицизма. Как вы определяете эзотеризм в индийской философии?
— Термин «эзотеризм» западный, в Индии его нет. Есть много эзотерических учений — посвящения, алхимия, астрология, магия, сакральная медицина. Конкретно в философии эзотерика выражена через мистический опыт (например, самадхи), высшее состояние сознания, обретение мокши.
— Есть ли противостояние между академичностью и эзотерикой?
— Да, с XV века научная революция отторгла эзотеризм как ненаучное знание. На Западе это продолжается; в Индии астрология иногда даже входит в образовательные программы. Эзотеризм — часть культурного наследия, влиял на развитие западной науки и культуры.
— Вы упоминали современные индийские религиозные движения. Какие из них значимы?
— Кришнаиты — самые крупные и влиятельные. Также сита-йога (учение Мукта-нанди) — популяризировали кашмирский шиваизм. Эти движения способствуют поддержанию санскрита и индийской культуры за рубежом.
Что касается буддизма, Китай и Тибет значимо переняли и развивают его, в то время как в Индии буддизм долгое время отсутствовал и сейчас возрождается в основном среди бывших неприкасаемых.
— Вы редактировали множество сборников и издавали книги. Какие сложности встречались?
— Сборники всегда сложны — тяжело получить тексты от авторов, есть конкуренция с журналами с высоким индексом цитирования, требования рецензирования. Сейчас больше публикаций в электронном формате. Нужно сохранять качество и глубину.
— У вас большой опыт преподавания. Какова связь педагогики и научной работы?
— Педагогика постоянно стимулирует развитие научных взглядов — вопросы студентов заставляют искать новые ответы и переосмысливать известное.
— Ваш словарь «Индуизм, йога, тантризм, кришнаизм» — какова была главная сложность?
— Трудно структурировать взаимосвязанные и порой синонимичные понятия, выбрать, что включать, что исключать, и сохранить баланс между терминологией и понятностью.
— Ваши исследования касаются индуистской тантрической философии. В чём её особенности?
— Тантра известна практиками, посвящениями, ритуалами. Философски важна концепция шакти — энергии, которая лежит в основе мироздания и познания. Тантра — это, прежде всего, шактизм.
— Как тантра связана с ведической традицией?
Тантра во многом заимствовала идеи из Вед — звук, божественное слово, образный строй, богини. Особенно важна связь с Атхарваведой — одной из четырёх Вед, которая связана с магией и заклинаниями. Отношение тантры к Ведам бывает критическим, но фактически она им обязана многим.
— Почему вас привлекает кашмирский шиваизм?
— Это философия жизнелюба, утверждающая, что мир прекрасен, ибо является проявлением энергии шакти. Не отвергает сансару, а рассматривает переход от низших к высшим энергиями как естественный процесс.
— Что ожидать от вашего курса по введению в индийскую философию?
— Это будет историко-философский подход с охватом ортодоксальных и неортодоксальных учений (включая джайнизм, адживику, буддизм, кашмирский шиваизм). Курс предназначен для начинающих и углублённых слушателей.
— Спасибо, Сергей Владимирович, за подробное интервью. Желаем успехов в вашем курсе и новых открытиях!
Стрим состоялся 13.02.2026